Приложение 11

Чаадаев  и  Эверетт

То, что Чаадаев связан в нашем восприятии с Пушкиным и Онегиным, а вовсе не с Эвереттом – банальный факт российского менталитета. Но, оказывается, в подлиннике не «Второй Чадаев, мой Евгений...», а «Второй ***, мой Евгенiй...» (Пушкин, 17). Нет фамилии. Есть «звездочки». Но не поддайтесь идеологической аберрации. Не подумайте, что, дескать, это сейчас Чаадаев  - гордость русской культуры, а в те времена – опальный вольнодумец, а потому вместо его фамилии звездочки. Просто в прижизненном издании по какой-то не вполне ясной причине некоторые сомнительные фамилии были заменены звездочками – и известный  Каверин и мало что говорящий современному читателю Проласов (Пушкин-2, 186), который и реальным человеком вряд ли был – скорее это просто придуманный персонаж (Безносов-2). Но почему-то заменили и его. А вот «Фонвизинъ, другъ свободы» (Пушкин, 12) – оставлен.

Впрочем, мы, кажется, отвлеклись...

Знаменитые «Философические письма» П.Я.Чаадаева (кроме первого, которое и послужило причиной гонений и на философа, и на его публикаторов) никогда при его жизни не публиковались. Более того, даже время их написания было установлено только при первой публикации второго - восьмого писем в 1934 году Д.Шаховским. Он, в частности, обнаружил, что четвертое письмо, содержащее важнейшие, на мой взгляд, естественноисторические материалы, было написано в июле 1830 года. (Шаховской, 14). Что с ним было дальше? «Философические письма, отобранные у П.Я.Чаадаева официальными (правительственными) инстанциями, были подвергнуты закрытой, внутренней рецензии. Рецензент – князь Э.П.Мещерский…» (Судьин, 3 – 4). Главное, что обнаружил рецензент: цель этих сочинений более религиозная, нежели политическая. Очень жаль, что тогда не была проведена и «естественнонаучная» экспертиза. Впрочем, что жалеть о невозможном даже в эвереттовском понимании хода истории! Тогда еще некому было понять смысл некоторых высказываний Чаадаева. Таким образом, все, что философ мог и хотел сообщить просвещенной аудитории, пролежало «в столе» 104 года! И никакого влияния на развитие науки не оказало. Аналогичная история произошла и на рубеже веков, в 1893 – 1896 гг. Тогда из-за сословных и националистических предрассудков работы князя Б.Б.Голицына, находившиеся в  «двух шагах» от квантовых формулировок в теории излучения абсолютно черного тела, были буквально затоптаны «разночинцами» и «патриотами» и не получили должного завершения. Для тех, кто захочет обратиться к поучительным подробностям этой «разборки», рекомендую обратиться к статье, в которой раскрывается «значимость титула Б. Голицына для судьбы фундаментальной физической теории – теории абсолютно черного тела, и более того, для судьбы квантовой механики…» (Лебедев-2, 82). Неким эвереттовским духом веет также от опубликованной переписки князя Б.Б.Голицына с А.А.Фридманом (Фридман-1966), в которой речь идет среди прочего (главным образом военных новостей, ибо письма Фридмана – это письма прапорщика действующей армии с фронта) о проблемах геофизики, в которых Голицын, после вынужденного разрыва с квантовой механикой, стал крупнейшим специалистом. А если бы Голицын остался «при квантах»? Какого зигзага в истории квантовой механики можно было бы ожидать от совместных усилий таких умов?   

Чего же лишилась научная мысль в результате «чаадаевской истории», этой типичной, как мы видим, по крайней мере, для России, политической интриги?

Вот цитата из четвертого письма: «...астрономы, удостоверившись, что тела небесные подлежат закону тяготения и что действия этого закона могут быть вычислены с точностью, превратили всю систему мира в геометрическую задачу, и теперь самый общий закон природы воспринимают при помощи некоторого рода математической фикции, под одним именем Притяжения или Всемирного Тяготения. Но есть еще другая сила, без которой тяжесть ни к чему бы не послужила: это Начальный толчок, или Вержение. Итак, вот две движущие силы природы: Тяготение и Вержение» (Чаадаев-2, 82 – 83). Что такое тяготение – ясно. И его роль в системе мировых сил Чаадаев понимал четко: «С первого взгляда кажется, будто все силы природы сводятся к всемирному тяготению; а между тем эта сила природы отнюдь не единственная; и именно поэтому закон, которому природа подвластна, имеет, на наш взгляд, такой глубокий смысл. Само по себе притяжение не только не объясняет всего в мире, но вообще ничего еще не объясняет. Если бы оно одно действовало, то вся вещественность обратилась бы в одну бесформенную и косную массу». (Чаадаев-2, 82).

А вот что такое Вержение? Начальный толчок – термин расплывчатый, «нефизический», под ним можно предположить и тривиальный для XIX века смысл «Акт Творения». Комментируя это место перевода (а подлинник письма написан на французском языке) Д.Шаховской пишет: «Словом «вержение» передается французское слово “projektion” подлинника; под этим термином Чаадаев разумеет силу удара, сообщенную движущемуся телу тем, кто или что приводит тело в движение. Русский термин заимствован здесь из современного Чаадаеву перевода, предназначенного для «Телескопа». Слово это помещено и в «Словаре русского языка» Академии наук, хотя и не в этом точно значении, но весьма схожем» (Чаадаев, 70). После консультации со специалистами по русскому языку стало ясно, что Шаховской имел в виду «Словарь Академiи Россiйской». Сегодня языковая ситуация тех лет отражена в «Словаре русского языка XI~XVII вв.». И там сказано, что Вержение есть существительное от глагола «веречи» (Словарь, 88). А глагол веречи толкуется как «бросить». (Словарь, 87). Значит Вержение – это Бросание. Но все же, учитывая замечание Д.Шаховского о каком-то ином значении слова «вержение», а также поскольку и сам Пушкин был не чужд педантизма: «Хоть и заглядывал я встарь/ Въ Академическiй Словарь» (Пушкин, 18), последуем его примеру и заглянем в словарь. Что же там  говорится по поводу слова «вержение»? «Вержéнiе» – это «Бросок, швырок чего» (Словарь Академии, 444). Такое толкование более экспрессивно, но – прав Д. Шаховской - сути действительно не меняет. А что говорят словари о французском подлиннике вержения?

Оказалось, что либо сам Чаадаев, либо Шаховской, либо просто наборщик ошиблись – во французском языке, начиная, по крайней мере, с конца XVIII века, это слово пишется как projection. Обращаюсь к старинным французским толковым словарям. К сожалению, доступными для работы оказались не все. Очень жаль, в частности, что не удалось посмотреть Роттердамский словарь 1663 года (Arsy) из-за того, что над хранилищем РГБ (бывшая «ленинка»), где он находится, протекла крыша. Этот раздел фонда закрыли. Говорят, что года на два. Но все же два вполне солидных словаря «дали показания». И какие показания! Выяснилось, что в современном языке сохранились далеко не все значения слова projection, которые были известны Чаадаеву. Более того, из современного языка исчезло первое значение, даваемого и «Большим словарем» 1772 года (Vocabulaire, 354) и «Академическим» 1798 года (Dictionnaire,374). А это значение, сформулированное практически одинаково в обоих словарях, в моем переводе звучит так: «Химическая операция, которая состоит в метании содержимого ложки с некоей порошковой материей в тигель, помещенный в пылающие уголья, каковая материя подвергается там прокаливанию. Порошок, о котором суть речь, является тем порошком, с помощью которого алхимики предполагают превращать металлы в золото» (Dictionnaire, 374). Такое толкование сразу усиливает провидческую глубину чаадаевской мысли. Ведь именно ЭТО он, а не переводчик и, тем более, современный читатель, вкладывал в слово Вержение. И то, что Гамов потом назвал Большим взрывом, проглядывается в чаадаевском Вержении с очевидной поэтической силой и научной прозорливостью. И Бросок, и Жар, и Свет и даже ядерные Трансмутации! Что еще нужно было сказать в 1834 году для того, чтобы направить мысль на рассмотрение физических условий возникновения Вселенной? Современный же словарь дает только «бросание», «метание»! (Потоцкая и др., 489). А это значит, что перевод должен делаться с учетом языковых реалий, близких Чаадаеву, и  по смыслу введенный Чаадаевым термин весьма близок к современному взрыв. И Начальный толчок – это Большой Взрыв. Таким образом, Чаадаев правильно предчувствовал главную коллизию современной космологии – соотношение «сил» Всемирного Тяготения и Большого Взрыва. И в своем прозрении он предвосхитил дискуссии, развернувшиеся между Эйнштейном и Фридманом, между Хабблом и Хойлом, дискуссии, разгоревшиеся совсем незадолго до того момента, как рукописи Чаадаева после векового лежания «в столе» были извлечены на свет. Впрочем, даже и их публикация не смогла придать идеям Чаадаева статуса научных аргументов. К этому моменту уже не стало и Фридмана (он умер в 1925 году), а Эйнштейн вряд ли интересовался советскими литературоведческими изданиями. Но вот будущий автор самого термина Большой Взрыв –  ученик А.Фридмана Г.Гамов – вполне мог бы воспользоваться «подсказкой» Чаадаева, если бы не «обстоятельства времени», заставившие его покинуть СССР. Так что не воспользовался. Если бы Гамов знал об идеях Чаадаева, он, мог бы выдвинуть свою идею горячей Вселенной и раньше. Хотя последнее утверждение и противоречит мнению специалиста-историка: «Одно из трех его мировых достижений называется "Большой Взрыв" - "Big Bang", на языке страны, принявшей физика-невозвращенца в 1934 году. Под этим названием известна космологическая модель, родившаяся в 40-е годы чтобы объяснить химическое разнообразие нашей Вселенной.

Приходится признать, что вряд ли эта модель могла появиться раньше, даже если бы студент Гамов имел возможность учиться у профессора Фридмана гораздо дольше, чем позволила история. И не из-за пристрастного отношения казенной советской идеологии к релятивистской космологии, или мега-физике. А потому что прежде должна была развиться, созреть микрофизика». (Горелик-1). Но я остаюсь при своем убеждении – знакомство с идеями Чаадаева могло помочь Гамову быстрее придти к теории Большого Взрыва.

 Впрочем, что гадать о несбывшемся! Теория Эверетта успокаивает нас тем, что в какой-то совсем недалекой параллельной Вселенной тамошний Георгий Гамов – 30-летний самый молодой в истории АН СССР чл.-корр. - заходит в знаменитый дом книги на Невском, случайно берет в руки том только что вышедшего «Литературного наследства» и читает: «Нам известно притяжение во множестве его проявлений; оно беспрестанно обнаруживается перед нашими глазами; мы его измеряем; мы имеем о нем знание вполне достоверное. Все это, как вы видите, точно соответствует представлению, которое мы имеем о нашей собственной силе. О Вержении мы знаем только его абсолютную необходимость...» (Чаадаев, 42).  Гамов задумывается: «Что это за Вержение?».

А дальше было то, что «в тамошней» «Популярной Энциклопедии истории науки» описывается так: «Георгий Гамов, после ознакомления с идеями Чаадаева, в 1937 году в Ленинграде выдвинул космологическую теорию Большого Взрыва. Эта теория стала продолжением большого цикла работ отечественных физиков, начатых основателем квантовой механики князем Б.Голицыным и приведшая к триумфу идей Хью Эверетта». Поскольку последнее имя набрано курсивом, ищем отсылку и находим: «Хью Эверетт III, родился в 1930 году. Получил образование химика-технолога… Несмотря на скрытое противодействие авторитета Бора сумел завоевать признание среди физиков нового поколения и стал Нобелевским лауреатом… Когда Эверетт читает лекции по квантовой механике в Университете г. Остина, штат Техас, то служитель снимает со стены табличку: «Курение строго запрещено!» и Эверетт, окутанный клубами дыма, словно средневековый алхимик, только что совершивший projection, экспрессивно размахивая огромной сигарой, резким и пронзительным голосом  творит трансмутацию слов в новые Вселенные. Слушатели перебивают его речь вопросами, отчего все творимые Вселенные получаются совершенно различными, но в одном они неизменно схожи – каждая содержит любимый Эвереттом «Кадиллак» с гудками на разные голоса…» Среди авторов этой заметки в энциклопедии можно обнаружить и Прайса (Price).

Кто поможет найти отсутствующую в моей библиотеке «Популярную Энциклопедию истории науки»? Согласен на любое из ее многочисленных изданий, начиная с 200k года.  

Далее...